?

Log in

No account? Create an account

Май, 12, 2016

[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у sell_off в Ловцы первой гильдии
Оригинал взят у tiina в Ловцы первой гильдии
Оригинал взят у altyn73 в Ловцы первой гильдии
В начале эпохи возрождения частного бизнеса многие в России вспомнили о старом русском купечестве как о примере для подражания. Купцы, мол, верили друг другу на слово, были образцовыми членами общества, людьми религиозными, филантропами и меценатами. Однако на деле первостепенные люди дореволюционной коммерции наживали первоначальный капитал преступлениями, торговлей спиртным и были не прочь прихватить церковное имущество. Их поведение служило предметом постоянных насмешек прессы и общества, а благотворительностью они нередко занимались за чужой счет.


Продажи путем обмана купцы стимулировали созданием максимально благоприятных условий торговли

"Эки мошенники!"

Мифы о себе, любимых, создавали все народы мира и во все времена. Причем легенды о людях одной профессии, сложенные в отделенных друг от друга землях, подчас похожи так, словно сложены одним сказителем. Возьмите, к примеру, рассказы о княжеских дружинниках или рыцарях. Ведь от их утех в мирное время стенали в равной степени и русские княжества, и европейские королевства. Но в устных и письменных сказаниях эти кровожадные бойцы междоусобных войн предстают исполненными исключительного благородства. А завистливые и злобные крестьяне превращались в гостеприимных и добродушных поселян. Однако купцы многие столетия, особенно в нашем отечестве, стояли в этом ряду особняком. Их на Руси, хоть и именовали почтительно "ваше степенство", не особенно жаловали во всех слоях общества. Собственно, ничего другого в стране, где родилась поговорка "не обманешь — не продашь", и быть не могло. А обманывали они везде, всегда и как только могли.

На протяжении веков в Москве и других русских городах существовали посредники, покупавшие у приезжавших в базарные дни крестьян их товар для перепродажи с выгодой. А если грядущая прибыль не радовала их своими размерами, они безо всякого стеснения прибегали к разным трюкам. В "Записках сыщика" Михаил Максимов рассказывал о них так:

"В Москве проживают мужики, торговцы хлебом, овсом, крупой, дровами и сеном; их почему-то называют одни кулаками, другие — хлыновцами.
[Нажмите, чтобы прочитать]



Только московские умельцы могли превратить три воза овса в четыре и продавать уже выпитый чай


Промышленность их заключается собственно в том, что они, покупая у приезжих степных мужиков в зимнее время хлеб, овес и крупу, рассыпают все это на свои воза, делая из трех четыре, а из пяти — семь. И когда у них покупают, бессовестно обманывают.

В возы с сеном для весу укладывают бревна, или во время взвешивания один или двое из них, прицепясь сзади или сбоку воза, усиливают вес незаметным образом.

Укладывая на свои воза дрова, они середину делают пустой или перекладывают незаметно сучками и редко продают на сажень, а всегда повозно.

При перемере овса и крупы, если не осмотреть, они меры три-четыре насыпят на дно. С кучерами и дворниками они в деле.

Каждого покупателя они строго рассматривают и, если увидят невозможность к обману, никогда не продадут.

Один мой знакомый купил по незнанию своему у этих кулаков десять возов дров. По цене и по обширности возов сделка показалась ему очень выгодной. Дело было к вечеру, и дрова ему все покидали в сарай, без укладки на место. На другой день, разговаривая с кухаркой, он сообщил ей:

— Теперь у нас дров, кажется, хватит до весны. Я полагаю, что тут будет около пяти сажен.

— И каких тут, сударь, пять сажен! Да тут едва ли наберется и три,— сказала ему кухарка.— Вы извольте-ка посмотреть, что вы купили — большую часть сучков, а не поленьев.

Богатый человек, скупец, имел привычку у заставы покупать на известных рынках все, что он находил для себя выгодным, а потому постоянно шатался там для покупки по дешевой цене различных припасов.

Этого человека давно знали кулаки, но не находили возможности, как бы его обмануть.

В трескучий мороз, увидав его на базаре около возов с кучером покупающего для своих лошадей овес, они тотчас, договорившись с кучером, приступили к делу.

Один из этих хлыновцев, подойдя к скупцу, предложил ему купить 20 возов овинного овса, объявив решительную цену, самую выгодную. В возах этих в самом низу находилась мякина. Посмотревши овес и найдя его довольно хорошим, скупец начал еще выторговывать у них несколько копеек, в чем и преуспел.

Но впоследствии, увидав в своем закроме, что в овсе наполовину мякина, сказал сам себе: 'Как это я недосмотрел, что попал на кулаков? Эки мошенники!'".


Весьма распространенным в Москве и Петербурге трюком была торговля спитым чаем. Купцы скупали в трактирах и ресторанах использованную заварку, высушивали ее, паковали и продавали по крайне привлекательной для покупателя цене. Естественно, во избежание неприятностей "особый товар" продавали главным образом приезжим крестьянам, которые назавтра собирались домой.



Подобными трюками баловались не только мелкие купчишки и лавочники, но и вполне солидные купцы первой гильдии. И не только во времена царя Гороха, но и в начале XX века. Русский военный агент, военный атташе в Дании граф Алексей Игнатьев вспоминал об осмотре датской столицы вместе с русским дипломатом Бибиковым:

"Осматривая из любопытства Копенгагенский порт, я только увидел, как грузились на английские пароходы с их пестрым красно-синим флагом бочки с большим ярлыком, изображавшим корову на зеленом поле.

— Полюбуйся, это наше родное сибирское масло,— объясняет Бибиков.— Вон видишь под этим навесом бочки в грязных рогожах? Здесь масло перекладывают в датские бочки, что правда необходимо из-за встречающихся в нем булыжников — знаешь, для веса. Сибирское масло превращается в датское и отправляется в этот всепожирающий Лондон".

Русские газеты пестрели подобной же информацией. К примеру, в феврале 1903 года они поместили сообщение Российского телеграфного агентства из Копенгагена: "В прибывшем вчера из России пароходном грузе сибирского масла, адресованном здешней фирме Зунд и Петерсен, снова оказалось несколько бочек, наполненных вместо масла камнями, землей и льдом".

Но заработанная такими способами дурная репутация на внешних рынках ничуть не мешала представителям отечественного бизнеса создавать о себе красивые легенды для внутреннего употребления.
Читать дальше...Свернуть )
promo logik_logik march 15, 2020 17:37 267
Buy for 20 tokens
Всем день добрый! Мне надоел бездушный, душный ГОРОД. Мне давит грудь тройной стеклопакет. Уехать бы с палаткой на природу, но чтоб санузел был и ИНТЕРНЕТ.
[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у sell_off в Служил недалеко от Нью-Йорка...
Оригинал взят у karhu53 в post
Оригинал взят у rama909 в post
Оригинал взят у xan_13 в post



- Ты где служил?
- Недалеко от Нью-Йорка.
- Ух ты! А где конкретно?
- В Челябинске.
- Фига се «недалеко»…
- Ну не знаю, ротный говорил, что полетное время 12 минут…

Дождь — вполне привычное природное явление. Это не редкость, и мы практически не обращаем внимание на то, как он выглядит. Но бывают потрясающие исключения. Например дождь, который можно видеть из окна самолета. Великолепное и захватывающее дух зрелище!

Дождь из окна самолета: зрелище, которое захватывает дух



Читать дальше...Свернуть )
[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у psyont в Загадочные древние пирамиды в Антарктиде
Группа исследователей обнаружила и сфотографировала в Антарктиде три странные древние пирамиды – по всей видимости, искусственного происхождения. Когда-то, давным-давно, Антарктида была одним из самых пригодных для жизни континентов – большую её часть покрывали леса, в которых водилось множество всякой живности. Сейчас большая часть Антарктиды покрыта льдом, но древние окаменелости, в том числе и динозавров, находят в горах Антарктиды.
[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у kazagrandy в Гейша - живое произведение искусства?
Гейши не куртизанки и не жены, они продают свое искусство, а не тело. Они создают иной, потаенный мир, где царствует красота. Само слово гейша означает искусница. Быть гейшей, значит быть живым произведением искусства.

гейши



Читать дальше...Свернуть )

[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у wod_1958 в Самый дорогой кофе в мире

Самый дорогой кофе в мире на данный момент — это сорт Black Ivory, за килограмм зёрен которого придётся выложить 1100 долларов, а цена одной чашки может достигать $50! В чём же кроется источник такой высокой цены? Поищем ответ в желудке у слона!

Сорт кофе Black Ivory производится только в Таиланде. Название буквально переводится как "Чёрный Бивень" или "Чёрная Слоновая Кость". Для того, чтобы получить кофейные зёрна сорта Black Ivory, необходимо пропустить обычные зёрна Арабики через пищеварительный тракт слона. Такой интересный метод обусловлен тем, что слоновья желудочная кислота разъедает белок в кофейных зёрнах, отвечающий за горечь чёрного напитка — в итоге вкус даже крепко заваренного Black Ivory получается очень мягким.


Самый дорогой кофе в мире



Читать дальше...Свернуть )
[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у falyosa в Франсиско Гойя и герцогиня Альба
Не один десяток биографов, историков, искусствоведов и медиков пытались разгадать секрет творчества великого испанского художника Франсиско Гойи (1746–1828), автора великолепных портретов, картин, картонов для шпалер, настенных росписей, графических серий «Капричос» и «Бедствия войны». Одни считали, что талант и гениальность художника были столь велики, что не могли существовать в рамках возможного и помогли художнику достичь подобных высот. Другие утверждали, что тяжёлая болезнь и полное расстройство психики поспособствовали ему сотворить величайшие шедевры. Но нашлись и те — кстати, их было немало, — которые были глубоко уверены в том, что великим художником Гойю сделала женщина — таинственная и загадочная герцогиня Альба (1762–1802).

Франсиско Хосе де Гойя-и-Лусьентес родился 30 марта 1746 года в небольшой деревушке близ Сарагосы. Его отец был мастером-позолотчиком, мать происходила из известного, но давно обедневшего дворянского рода. Обучаясь в школе, мальчик с трудом освоил арифметику и грамоту, зато в рисовании с детства проявлял блестящие способности. Когда Франсиско исполнилось семнадцать лет, отец, желавший помочь сыну в его стремлении стать живописцем, отправил юношу в Мадрид.

Читать дальше...Свернуть )

Две цивилизации

[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у alindomik в Две цивилизации
Оригинал взят у koparev в Две цивилизации

Afficher l'image d'origineЧЕТЫРНАДЦАТЬ ФАКТОВ О РОССИИ И ЗАПАДЕ - которые должен узнать каждый, прежде, чем сделать цивилизационный выбор…- Россия – наследница римо-византийской цивилизации, тогда как Европа – наследует варварским королевствам дикарей.

Читать дальше...Свернуть )
Оригинал взят у morena_morana в Деликатная проблема полных девушек

Для меня склонность к полноте – реальная проблема. Из худых родственников у меня только муж. Остальные с возрастом стремятся к формам колобка. В принципе, я научилась жить с этим. Какая разница, сколько ты весишь, если тебя все равно трахает один и тот же супруг? Но есть одно НО…

Читать дальше...Свернуть )
В старину традиции на Руси имели основополагающее значение. Это касалось всех периодов жизни, начиная от таинства рождения и заканчивая проводами на тот свет. Сватовство было не исключением.

Традиции на Руси: как девушек сватали
Сваха, К. Маковский, 1900 год

Как правило, родители жениха и невесты заключали брак по расчёту. Одни хотели получить хороший выкуп за дочку, а другие – хорошую работницу в дом. О взаимных чувствах тогда думать было не принято. Как тогда говорили: «стерпится-слюбится». Но самой женитьбе предшествовал обязательный обычай сватовства.

Читать дальше...Свернуть )
[Нажмите, чтобы прочитать]Оригинал взят у rama909 в Записки рядового тыла.
Оригинал взят у karhu53 в Записки рядового тыла.
Оригинал взят у siyanie в Записки рядового тыла.
Мир войны был нашим домом, веселыми ребятами мы были…!
(Где-то у Сталина)


63
13-летним мальчишкой прадед моего мужа Матвей Максимович пришел в Москву делать революцию. Комсомольский билет за номером 027, учеба, потом работа. Он стоял в рядах основателей МИЗа, и начальником цеха встретил войну. Потом - бронь, эвакуация в чистое поле под Свердловском вместе со станками, новая стройка, новый завод. Эти записки написаны в 1944-1945. Я хочу, чтобы Мир их увидел.

[Нажмите, чтобы прочитать]




64

Вступление

Лето 1939 года.
Немцы ринулись на Польшу. Начался немецко-европейский блицкриг (blitz-krieg — молниеносная война). Ко мне, в кабинет начальника цеха — маленькую комнату без окна, половину которой занимал большой письменный стол, - как по уговору, собрались мои ближайшие помощники. Здесь был и начальник технического отдела цеха, он же мой заместитель, и начальник распредбюро цеха и несколько старших мастеров. Их появление не было, по-видимому, случайным. Они были взволнованы.
«Что-то, Матвей Максимович, попер немец, - обратился кто-то из них ко мне, - а мы то как? Смотреть будем?»
Вопрос не был неожиданным. Еще накануне вечером, я сам мучался этим вопросом и ни к чему путному не пришел. Я прекрасно понимал характер наших новых отношений с Германией, вынужденных мюнхенским предательством западных демократий и все же я не мог примириться с тем, что немец двигается к нашим границам. Но решения не было. И вот этот вопрос. Они любят меня эти люди, с которыми я проработал бок-о-бок 10 лет, верят мне и во всех затруднительных случаях обращаются ко мне. Надо отвечать. И как будто говоря о чем-то совершенно очевидном и решенном отвечаю:
«Немца к своим границам не пустим, навстречу выйдем, возможное решение — немец только до Львова. От Львова — мы.»
Почему я назвал Львов? Все это было импровизацией. Только на днях я прочел в «правде» заметку об этом старинном украинском городе. И в этот момент по какому-то наитию я понял: эту нашу родную землю и родную Кровь на попрание не отдадим.

Сентябрь 1939
С огромной радостью встретили все решения оказать помощь зарубежным братьям украинцам и белорусам. Это были братья и они встретили нас как братья. Но уже в это время многих тревожил вопрос не произойдет ли уже сейчас столкновение с Фашистской Германией. Кое-кто боялся. Усердно распространяемая немцами Легенда о их непобедимости уже приносила свои ядовитые плоды даже у нас. Не только победа немецкого оружия в Чехословакии, в Польше приносили свои моральные проценты. Носителями бациллы разложения явились и некоторые наши люди, посылавшиеся в Германию с различными заданиями по обмену технической информацией и приезжавшие оттуда с круглыми от удивления и восхищения глазами.
«Батарея за 10 минут подготовляется к стрельбе по заданной цели...», -
«Детали самолетов, моторов изготовляются на разных небольших заводах. Идеальная взаимозаменяемость при сборке! Германская промышленность неуязвима с воздуха!!!», -
Вот что можно было услышать от этих информаторов. Немцы, преследуя все те неявные цели пропаганды своей непобедимости, прекрасно умели пускать пыль в глаза. А некоторые болваны не умели отличить действительно достигнутое от издевательских фокусов устроенных для них немцами. Какой вред они принесли!
Да, настроение в сентябре 1939 года было тревожное. Кое-кто побаивался возможного столкновения с немцами. Мне вспоминается относящийся к этим дням точный разговор: « А ведь, пожалуй, может выйти у нас столкновение с Германией.»
«Нет, пожалуй, сейчас это маловероятно. Не сунется»
«Ну, а все таки, если начнется с нами война, - настаивает мой собеседник, - ведь нам их не одолеть. Все говорят, что немец силен и если будет война, то нам с ним не справиться.»
Меня словно ожгло. «Так ты что уже приготовился что ли на случай немецкой победы. Неужто ты не понимаешь, что мы уже воюем, и что в военное время за подобные разговоры, как за измену на поле боя, расстреливать будем».
Мой собеседник испуганно посмотрел на меня. Взрыв моего негодования поразил его. Для него война, хотя он говорил о ее близкой возможности, просто была чем-то черезвычайно далеким. Он не был трусом в отношении личной опасности. В нем не говорила трусость. Когда наступила пора он с честью бился за свою родину. С моей стороны это был неосмысленный взрыв негодования против мыслей, в которых я инстинктивно почувствовал огромную потенциальную опасность. Я сравнительно быстро успокоился тогда. Мог ли я думать, что Легенда о немецкой непобедимости, подкрепленная «победами» в Бельгии, Голландии и Франции пустит такие глубокие корни и что за разоблачение этого мифа нам придется заплатить такой дорогой ценой?
68
Как в калейдоскопе проносятся передо мной сейчас дальнейшие события. Преданная Леопольдом Бельгия, героически отстаивавшая себя маленькая Голландия и самое страшное — поруганная Франция. Как старый развратник, неспособный совершить насилие над прекрасной молодой девушкой, вяжет ее сонную и выдает на поругание молодому и сильному сообщнику сам рядом гнусно наслаждаясь зрелищем, так поступили с тобою, Франция твои импотентные господа. Я никогда не знал тебя, Франция Даладье и Рейно, и не знаю чего ты более достойна, жалости или презрения. Нации как и женщине никогда не прощаются минуты слабости, когда первый встречный может совершить над нею насилие. Но я высоко чтил францию Робеспьера и Марата, Францию 48 и 71 гг. Героизм твоих мужчин и женщин, Париж коммунаров был для нас все еще образцом мужества и тогда, когда костер зажженный нами затмил огни твоей славы. Вот почему мы так глубоко переживали твое падение, Франция. Ты не имела права становится на колени, ты должна была умереть стоя! Пусть же те, кто несет ответственность за твой позор, ответят по самым суровым человеческим законам, по революционным законам 91 года.
Финляндия была первым разведчиком Германии, выпущенным против нас на поле боя. Мы не сразу поняли это. Еще менее это было понято на западе Европы и в Америке. Это была проверка боем перед прыжком. Результаты, видимо, их обнадежили. Но они ошиблись. Это не было слабостью. Мы продемонстрировали слишком много человеколюбия и, пожалуй, не мало беззаботности. Наш Гуманизм на поле боя становился опасностью. Мы это поняли в финскую войну, но не до конца. С тех пор наши враги позаботились об изрядном наполнении наших запасов злости и ненависти, что и мы приняли их на вооружение. Они нужны для победы. Наша сила изрядно погрубела. И не только сила. Пусть не ошибутся те, кто снова рассчитывает на наше добродушие мы уже не те. Мы усвоили: Чтобы змея больше не жалила, ей надо растоптать голову.
Но война с Финляндией дала лишь отдаленное представление о будущем характере военных действий. Многое затенялось особенностями театра военных действий. Дорога войны круто повернула на запад. Мы знали, что в любой момент она снова может быть у нашего порога. То, что наш Сталин принял председательствование в Совете Народных Комиссаров должно было нас предупредить о степени политического накала. И все же мы были спокойны. Мы были глубоко мирным народом. Мы воспитались на Сталинских пятилетках. Мы неустанно говорили о возможности и даже неизбежности войны и в меру сил готовились к ней. Но психологически мы были оборонцами, не завоевателями. Нам нужен был Мир. Мы хотели мира и безопасности. Всегда, ведь, охотно веришь тому, чего хочешь. В глубине души мы таили надежду, что создав мощную армию, нам удастся сохранить мир, не прибегая к оружию, сделав лишь войну против нас невыгодной и опасной для наших противников. Это была иллюзия. Но она в той или иной степени владела всеми нами. В ночь с 21-го на 22-е июня 1941 года я спокойно улегся в постель и крепко заснул.


67

Первые дни

Я проснулся очень рано. Сквозь незавешеные окна чуть серел рассвет. Улица необычно шумела. Людской говор, нестройный топот сотен ног, цокот копыт. Сознание улавливает — идут воинские части. Пытаюсь снова заснуть, но не могу. Войска все идут. Пехоту сменяет кавалерия. Снова пехота. Поднимаюсь с постели, подхожу к окну. Войска идут деловито, озабоченно. Марш форсированный. Пронизывает мысль: что-то случилось. Это не на прогулку. Проснулись дети.
- Папа, а куда они идут? На войну?
Рассеянно, чтобы отвязаться, отвечаю:
- На войну…
Тревожусь. Седьмой час утра. Пожалуй, пойду на з-д. Быстро проглатываю стакан чая. Пересекаю улицу и в проходной будке. Кучка любопытных из числа тех кто пораньше пришел на смену, слышу замечание:
«Видно снова война будет.» Будет. Мы все еще полагали, что войны объявляются. Вхожу в цех. Работа идет нормально, но чувствуется возбуждение. «Война будет.» Приходит дневная смена. Рассказывают. По всему городу идут войска. Из лагерей. Застопорили движение городского транспорта. «Видно война будет». Но все это рассматривается, как обычная новость. И даже этот рефрен «война будет» звучит как-то неубежденно. «а может и не будет».
Смена начинает работать. Обхожу все этажи. Все в порядке. В десятом часу по обыкновению попадаю к себе в кабинет начцеха. Через несколько минут звонок по телефону. Голос директора. Просит зайти к нему к десяти часам. Без пяти минут десять вхожу в его кабинет. Здесь собрался весь командный состав завода. Здороваюсь. Сообщает: в 10 часов по радио должен выступать Вячеслав Мих. Молотов, по видимому война с Германией. Десять часов. Включаем музыка. Десять тридцать музыка. Это действует на нервы. Вспоминаем народную поговорку: нет хуже — ждать и догонять. Включаемся без четверти одиннадцать и в одиннадцать. Звоним в райком. В чем дело? Ждите. Возможно в двенадцать. Через каждые пятнадцать минут включаемся. Музыка — будь она неладна! А войска все идут, правда, не так густо, как в начале. Понимаем, что случилось нечто очень серьезное. Двенадцать часов. У микрофона Народный комиссар иностранных дел Вячеслав Михайлович Молотов. По поручению правительства и Сталина он читает обращение к народу. Узнаем, что война уже началась. В четыре часа утра 22 июня, вероломным нападением на нас фашистской Германии. Война уже началась. Не будет, а есть.
Я не могу сейчас восстановить полностью впечатление от речи Молотова. Одно я хорошо запомнил: в этот первый момент я не заметил среди двух десятков людей, находившихся в кабинете директора, ни подавленности, ни растерянности. (эти чувства начали появляться позже, под влиянием неудач на фронте). Лица бодрые. У многих даже улыбающиеся. У некоторых чуть более сосредоточенные. Люди друг-друга подзадоривают. Ну теперь брат давай, довольно мух ловить. Добродушно шутят. У нас был изрядный запас добродушия!
Иду к себе. В эти часы я обычно занимаюсь «бумагой». Это часы сидения. Но сейчас дела не идут на ум. Думаю о случившемся. Каковы будут первые вести с фронта? Первая сводка определит настроение. Вспоминаю слова Молотова: «наше дело правое, победа будет за нами.» Да, бесспорно. Исторически правое дело в конечном счете всегда побеждает. Но конечная черта подводится иногда через несколько поколений. Так ли это будет? Нет, Россию завоевать нельзя — это Гитлер знает, наверняка знает. Но советских людей нельзя поставить на колени — это он не знает. Это он узнает. В этом его просчет. Это ясно. Как радуется, вероятно, Черчилль. В этот час вся Англия должна была выдохнуть с облегчением и служить благодарственные молебны. «Наше дело правое, победа будет за нами». Да, мы знали худшие времена и не теряли веру в победу. Но цена победы будет немалая…
65
Мысли, назойливые как мухи, не дают покоя. Ухожу в цех, в мастерские. Как обычно, шумят станки, но нет обычного порядка. Отдает бульваром. На главном проходе токарной мастерской стоит группа в несколько человек и разговаривает. Увидев меня они расходятся. То один то другой подходят друг к другу и разговаривают. Встаю на проходе и наблюдаю. Мое появление замечено и мастерская трепетно принимает свой обычный вид. Ко мне подходят две немолодые работницы. Немного стесняясь спрашивают:
- Матвей Максимович, как будет-то? Победим мы их?
С минуту молчу задумавшись. Они с тревогой заглядывают мне в глаза. Потом спокойно и убежденно отвечаю:
- Война будет очень затяжной. Много будет лишений и жертв. Но победа будет наша. Победим обязательно.
Они отошли от меня повеселевшие. Спустя два с половиной года я снова встретился с ними, далеко на востоке, куда был эвакуирован з-д. Они напомнили мне этот разговор. Он запомнился им. Мой ответ их поддержал. Как часто сами нуждаясь в поддержке, мы не имеем права забывать о том, что мы сами должны оказывать духовную поддержку десяткам и сотням других, которые в ней нуждаются. Они верили в победу, эти две простые, но такие замечательные, такие родные русские женщины. Они лишь проверяли на мне свою собственную веру. В последствии, когда лишения и жертвы войны легли изнуряющей ношей на плечи народа, я еще не раз убеждался в величии нашего народного духа. Встречались жалобы, недовольство, стариковская брюзгливая воркотня, но всех этих людей самым главным вопросом был вопрос о победе. Пусть меня не поймут ложно я пережил три великих войны и могу сказать, что ни одна из них не была так чужда показного внешнего энтузиазма как эта. Но и не одна из них не может хотя бы в отдаленной степени сравниться с этой по единодушному стремлению всего народа к победе. Ее восприняли как необходимость, ее никто не хотел. Но зато весь народ поголовно с первых дней понял, что выход из войны только один — победа. И в этом секрет той решимости и непревзойденной стойкости, которыми мы на протяжении всей этой войны удивляли весь мир.
На два часа на заводе назначили митинг. Перед Трансформаторной подстанцией в центре заводского двора собрались все рабочие. На парапете подстанции, представлявшую собой очень удобную трибуну, представители ответственных организаций. Митинг открывает секретарь парткома. Начинаются выступления. Выступают рабочие, мастера, директор завода. Горячие речи, полные любви к родине. Им горячо аплодируют. И все же мне кажется, что слушатели и выступавшие не поняли еще масштабов того, что произошло. Хочется растревожить людей, заставить понять, что в битве, которая сегодня началась ставится на карту судьба многих поколений: не только наша, но и детей наших, а может быть и внуков. Я попросил слова. Вот я как впоследствии записал свою речь:
- Товарищи! На нас напали. Напал враг жестокий и вероломный. Враг у которого было достаточно времени, чтобы организовать свое вероломное нападение. Враг подлый и беспощадный. Это мы видели на примере порабощенных ими народов, это мы знаем на примере самой Германии, где он установил свой кровавый режим на костях уничтоженных им миллионов передовых людей. Враг этот питает особую звериную ненависть к нам — старую ненависть немца ко всему русскому, усиленную во много раз тем, что родина наша стала во главе всего передового и прогрессивного человечества. Началась битва, которая не будет иметь себе равных по ожесточению и смертельной ненависти борющихся. Нас попытались захватить врасплох, нас попытались запугать. Но не запугать нас немцу и не быть ему хозяином на нашей земле. В 1918 году немец пытался поработить часть нашей родины. Ныне он снова, под флагом борьбы с большевизмом идет за нашим хлебом, нефтью железом и за белыми рабами. Он хочет присвоить все, что создано нашим трудом, а нашу жизнь разрушить до основания. Мы прогнали немца в 1918 году. Мы многим из них отвели тогда трехаршинные поместья на Украине. Сумеем ли мы сделать это сейчас? Мы имеем мощную армию, прекрасно вооруженную в результате Сталинских пятилеток, сытую, одетую, обутую. Но война будет соревнованием не только оружия, но и прежде всего выдержки, дисциплины и организованности. Соблюдай во всем железную дисциплину, если хочешь победить — этому учит нас партия и тов. Сталин. Помните об этом. Соблюдайте дисциплину военную, дисциплину в труде и на заводе. Дисциплину в магазине, дисциплину в домашнем быту, дисциплину в разговоре. Нарушитель дисциплины — пособник врага. Нам понадобится для достижения победы вся наша выдержка, вся наша решимость, и вся наша воля. Мы сумеем их мобилизовать и бросить на чашу весов победы. И тогда Гитлер и его отребье проклянут день и час, в который они напали на нашу страну…
Я закончил несколькими здравницами. Мне серьезно аплодировали. Мне казалось, что мое волнение дошло до аудитории. Мы видели, как воюют немцы. Они рассчитывают на слабые нервы своих противников. Гитлер в припадке дикого хвастовства как-то заявил: «мне не везет, всю жизнь мне приходится бороться с ничтожествами». Как и многие другие заявления его это рассчитано на запугивание своих противников. И в эту минуту мне очень хотелось, чтобы все наши люди поняли, что самое важное, самое главное оружие, которое нам понадобится — это крепкие нервы. Выдержка и дисциплина. Дисциплина и выдержка. Сколько раз впоследствии я ловил себя на том, что слушая какое-нибудь не очень приятное радиосообщение, я стиснув зубы, как заклинание повторял, обращаясь к себе эти два слова: выдержка и дисциплина, Матвей, выдержка и дисциплина.
В этот и последующие дни (вплоть до 3-го июля) самым горячим образом обсуждался вопрос о наших отношениях с Англией. Не сговорятся ли англичане с немцами против нас? Это глубоко волновало всех. У всех в памяти был свеж в памяти полет Гесса и прием, который был ему оказан. «Они сговорились» - на этом сходились очень многие. В наших народных массах никогда не было вражды к Англии, скорее наоборот. И если в первые дни огромная часть народа с недоверием смотрела на Англию, то в этом виноваты некоторые правящие круги Англии, которые на протяжении более двадцати лет с упрямством, достойным лучшего применения, проводили враждебную нашей стране политику. Однако, очень многие из нас с первого дня поняли, что Англия, если только она хочет остаться самой собой, будет нашим союзником в этой борьбе.
69
Начали проникать первые тревожные вести с фронтов. Настроение у многих начало портиться. Самым важным было поддерживать бодрость. Приходилось исключительно чутко ловить настроения. Помню такой случай: захожу в заготовительное отделение. Оно располагается в подвале. Обед. Группа рабочих человек в шесть сидит у больших механических ножниц. Слесарь Бадуров, пожилой человек со скуластым монгольским лицом и коротко постриженными усиками, немного бегающими, что-то рассказывает. Подхожу, вслушиваюсь.
- Да, немец-то силен. Вот я молодой был у немцев работал. Так они как ели-то! И супы, и мясо и шпику, потом все это пивом запивает. Сами жирные, здоровые. Куда нам до них. Они вон в газетах пишут по несколько баб охаживают, а тут и с одной не справишься…
Никто не смеется. Уныло слушают. Вмешиваюсь. В лоб спрашиваю:
-= Ты на кого работаешь? На немца? Старого хозяина не забыл. Русские немцев всегда били и бить будут. Еще против русской армии никто не выстаивал. И с женщинами своими сами управимся, помощников не звали, а тем, которые незваные явились, покажем наше гостеприимство, что бы — вовек не забыли.
Бадуров тушуется. Остальные веселеют. Затевается разговор о причинах наших первых неудач. Высказывается мнение о возможности вредительства на фронте.
На третью ночь после начала войны налетели вражеские самолеты. Это был массированный ночной налет. В памяти запечатлилась изумительно красивая феерия. В небе зеленели лучи сотен прожекторов, блестящим фейерверком рассыпались вспышки разрывов зенитных снарядов. Кроваво-красные линии полета трассирующих пуль, местами, как огромные люстры, висят осветительные бомбы и зарево пожарищ опоясывает город с запада на юго-восток. В этом море красок, точно шаловливо играя, ныряют в разных направлениях десятки серебристых птиц — неприятельские самолеты. Казалось жесточайший зенитный огонь ни мало их не беспокоил. Только два из них загорелось в воздухе и упали вниз где-то в предместьях города.
Мы сидели на крыше завода на северо-восточной окраине города, куда самолеты почти совсем не забирались. Только один раз, внезапно вынырнувший истребитель обстрелял крышу из пулемета, но обошлось без жертв. Единственный пострадавший у нас это конструктор К. пострадал от осколка нашей же зенитки. Но на северо-западной, западной, юго-западной и южной окраинах города бушевали пожары.
Когда положение определилось, я спустился с крыши. Цех не работал. Женщины со всех этажей сбились в подвальный этаж, мужчины часто «любовались» зрелищем, часто были на крыше. Пошел к женщинам в подвал, как овцы в грозу они жались друг к другу, сидя на длинных скамьях или просто на полу. Свет не горел, хотя цех был замаскирован. Его полностью обесточили с подстанции. При свете свечного огарка, горевшего на столе, я видел как вздрагивали работницы при каждом выстреле крупнокалиберных зениток, расположенных поблизости. Было и горько и смешно. Нарочито громко спрашиваю:
- Что приуныли? Хоть бы поговорили о чем-нибудь.
- Уж очень страшно! - обрадованно откликаются на мой голос несколько человек сразу.
Несколько минут беседую с ними о том, что налет совсем не страшен, что тяжелые разрывы от которых дрожат стекла это совсем не бомбы, а снаряды-своих же. Собираюсь уходить, меня просят остаться: - с вами веселее. Хитро говорю: а вы анекдоты рассказывайте. Вот мы на крыше так делаем. Хорошо получается.
Снова на крыше. В нашем районе почти совсем стихло, но на подступах к городу и противоположных окраинах зенитный огонь еще очень интенсивен. Меня уже ничто не интересует. Хочется спать.
… Разбудил меня шум голосов утренней смены. За ночь почти ничего не сделали, смена прошла впустую. Так много не наработаем. Решаю договориться во время налета работу не бросать и в убежища и щели людей не уводить. Кстати недоверие к вырытым во дворе щелям настолько велико, что никто туда не идет. Их называют братской могилой. «Уж очень у них могильный вид» - сказал мне кто-то.
Налеты стали непрерывно повторяться, пожалуй, с действительно немецкой педантичностью. Ровно в 11ч. следовал сигнал воздушной тревоги и тревога продолжалась в эти дни обычно до 5-6-ти часов утра. Но больше мы уже работу не бросали. Все оставались на местах, кроме небольшого количества людей, выделенных для дежурств на крыше и других пунктах. Даже при появлении вражеских самолетов в непосредственной близости к объекту мы работу не прекращали. К немцам привыкли их больше не боялись.
66

Календарь

Август 2019
Вс Пн Вт Ср Чт Пт Сб
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031

Метки

Разработано LiveJournal.com
Дизайн Lilia Ahner